НАСЛЕДИЕ ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ Количество записей в базе: 44 шт.

Похороны мушки-блошки на Семенов день в с. Хворостянка Добринского района

Носители

Район

Добринский район

Нас. пункт

Ответственная организация

ОБУК ОЦКНТ

Ответственное лицо

Жучкова М. А.

Техники исполнения ОНН

Празднично-обрядовая культура

Тип действия

Сохранение

Формы жанровых направлений ОНН

Праздники, обряды, ритуалы.

Краткое описание ОНКН        Проводные обряды мифологических персонажей занимают одно из центральных мест в традиционной культуре восточных славян. Календарные ритуалы, относящиеся к обрядам переходного типа и построенные на основе универсального сценария встречи/проводов тех или иных мифологических персонажей, персонифицированных праздников, времен года и т.п. подробно описаны в работе О.А. Пашиной [7].  
       В каждом календарном периоде (зимний, весенний, летний и осенний) присутствовали свои мифологические персонажи, которых необходимо было встретить и проводить. Одним из ярких ритуалов осеннего периода является обряд похороны мушек-блошек на Семенов день, 14 сентября. День памяти святого преподобного Симеона Столпника приходится на начало нового года (новолетие по церковному календарю), в народе Симеон получил прозвание «Летопроводец». У славян преподобный Симеон считался одним из самых почитаемых святых, ведь день его памяти завершал один жизненный цикл и открывал новый. Обряд похорон насекомых (по аналогии с другими персонажами: русалками, кукушками и т.д.) привлек внимание исследователей еще в XIX веке. В 1880 г. собиратель М. Забылин так описывает исследуемый обряд: «Летопроводец (Семенов день) считается днем, с которого оканчивается существование мух, тараканов, клопов и других насекомых. По этому случаю в некоторых местах, так, например, в Серпухове и Туле, существовало обыкновение в этот день хоронить мух. Для сего девушки и молодые женщины делали из свеклы и редьки коробочки или гробики и хоронили мух, а в Туле в щепах хоронили тараканов и притворно плакали, разодетые как можно лучше, это служит хорошим случаем молодым людям высматривать невест и засылать сватов» [8].  
       Писателем и этнографом С.В. Максимовым был описан обычай похорон мух на севере России (в восточных районах Вологодской области). Этот обычай был назван «потешным». Этнографический материал, записанный Максимовым, выглядит так: «Похороны устраивают девушки, для чего вырезают из репы, брюквы или моркови маленькие гробики. В эти гробики сажают горсть пойманных мух, закрывают их и с шутливой торжественностью (а иногда с плачами и причитаниями), выносят из избы, чтобы предать земле» [4 –5].
В энциклопедическом словаре «Славянская мифология» этнограф С.М. Толстая указывает: «Широко распространены похороны животных, птиц и насекомых – кукушки, соловушки, воробья; мух, пауков и тараканов, клопов, вшей». Кроме того, составитель статьи дает такое объяснение обряда: «Похороны животных – это магический ритуал, воспроизводящий погребальный обряд. Имеет охранительный или «отгонный», реже продуцирующий характер» [10].
       По мнению исследователя А.В. Гуры, насекомых, обитающих в доме, роднит одна общая особенность: все они подвергаются ритуально-магическому изведению или изгнанию. «Существуют разные ритуальные формы изведения домашних насекомых. Одна из таких форм, характерная для южнорусских губерний, связана с имитацией похорон. В день св. Симеона Столпника (1/14.IX) во Владимирской губ. зарывают в землю живую блоху (Вязниковский у., Дебрей, БВКЗ: 133), в Тверской обл. хоронят тараканов, закапывая коробочку с ними в огороде (Андреапольский р-н, Ворошилово, ТОРП: 76), в Калужской губ. между обедней и утреней хоронят в землю завернутых в тряпку тараканов, мух, блох, клопов и вшей (Мосальскийу., Зел.ОРАГО 2: 577), разыгрывают похороны блохи с мухой, посаженных в огурец (Калужский у., Ахлебино, Терн.ОНСП: 145-146), в Орловской губ. отволакивают в лапте на кладбище завернутых в тряпку таракана, муху или других домашних насекомых (Орловская губ., Волховский у., там же). Для тараканов иногда изготовляют «гробики» из корнеплодов (репы, свеклы, брюквы и т. п.). В Смоленской губ. их хоронят в ящичках (Поречский у.), в Калужской губ. – в ореховой скорлупе, в Смоленской, Курской, Орловской и Тульской губ. – в старом лапте (там же: 145). В Черниговской обл. кладут мертвого таракана в спичечный коробок и, привязав ниточку, отвозят на кладбище, там закапывают и ставят крестик (Городнянский р-н, Хоробичи, ПЭС: 142). Закапывая насекомых в землю, по ним иногда причитают, например: «Попрыгунья блошка,/Подогни ножки,/Перестань скакать,/Пора ложиться помирать» (Калужская губ., Терн.ОНСП: 146)» [1].
        В нашем регионе, по нашим сведениям, впервые данный обряд был зафиксирован в 2007 г. К.Л. Иващенко в ходе экспедиции. Описание обряда представлено в работе автора [2]. «В с. Хворостянка Добринского района мушку-блошку хоронили дети в возрасте 11 – 12 лет. Девочки и мальчики собирались у кого-то в доме, мух собирали в спичечную коробку, брали тыкву, вырезали в ней кружочки по типу человеческого лица, внутрь ставили свечку, привязывали на веревках по типу кадила и ходили по деревне. Обязательным условием обряда было обойти свою местность –  свой кустик. «Мушку-блошку харанили, хадили па деревне с тыквай, жгли свечи, в тыкве вырезали кружочки, на верёфке как кадила. Осенью была холадна, мы были в куртках – дети 11-12 лет, девачки и мальчики. Бабушка на акраине жила, пастилась, ана нам так гаварила делать. Нада была сваю меснасть абайти, свой кустик. Вот схаранили и гаварили: «Теперь мушку-блошку пахаранили. Теперь да будущева года!».
В 2019 г. областным центром культуры, народного творчества и кино была проведена повторная экспедиция в с. Хворостянка с целью фиксации современного состояния обряда. По сведениям информаторов, последние шествие состоялось в нач. 70-х гг. ХХ века. Нами зафиксированы данные о бытовании обряда от четырех жителей ст. Хворостянка и села Хворостянка разного года рождения, сведения которых дополняют друг друга. Таким образом, мы располагаем данными в промежуток с 50-х до нач. 70-х гг. ХХ века.
       Как типичный проводной обряд похороны мушки-блошки мотивированы представлениями о связи насекомых с душами умерших родственников и персонажами низшей демонологии. Основные характеристики – выведение объекта за пределы культурного или «своего» пространства, часто сопровождающееся его уничтожением.
        В с. Хворостянка примерно в нач. 50-х гг. под 14 сентября, Семенов день, «хоронили мушку-блошку». Со слов Анатолия Павловича Зверева (1941 г.р.), девушки 13 – 14 лет собирались по 5 – 6 человек и одевались в черную одежду. Руководила детьми бабушка Химушка. Обязательно брали тыкву, в которой вырезали «квадратики, окошечки», и помещали внутрь лампадку. «Шли на край села, как певчие пели, рыли ямку, хоронили и уходили». А.П. Зверев считает, обряд совершали для того, чтобы меньше было мух, тараканов и клопов. Информатор вспоминает, что в 12 – 14-летнем возрасте он с другими ребятами встречал девок с обряда: «Когда девушки возвращались назад, их встречали ребята с балалайками». В самом обряде парни участия не принимали. На обратном пути девки могли петь «посоромные» частушки или песни.
        Информатор Чеснова Анна Павловна (1930 – 2019 г.г.) так рассказывала об участии в обряде к. 50-х – нач. 60-х гг.: на «Семин день харанить мушку-блошку, такой день», для обряда «брали пузырек, туда просовывали фитилек промокательной бумажкой розовой, чтоб была ана, абертывают эт все, и этот фитилек там горить. И он там светится». Брали тыкву, вырезали середину, «прорез сбоку, и бумагу туда прамакательную», туда ставили «пузырёк, с этим шли». Ловят мух, складывают в коробку спичечную, «чтобы не улетели». Коробочка была одна, а мух «да души скок тибе нада». Коробочку ставили в тыкву: «туда (ги)ё пагружу, в эт тыкву резанную».  Ходили «к вечерку сюда, часов в 5, в 6, уж стемнеть». Тыкву несли ребята, сзади шли «девки»: «причитывают, Богу молятся, эт харонют. Там и смех, и грех». Девчонки надевали юбки, старались старинные, платок черный, кофту «какая мошь рваненькяя, черненькяя».
        Причитали следующим образом: «Да ты же моя мушенка, да ты же моя блошенка, «расстаюсь я с табой, более я тебе не увижу и не услышу», и «причитываим, и грахочим». На месте захоронения могилку разгребали руками: «Руками разгрибем ямачку, паложим». В ямочку и клали коробку с мухами, сверху засыпали. На могилку сверху клали цветочки, ромашки: «прям могилку делали, все цветами засыпим». Присутствовал при этом шествии изображавший попа мальчик: «пагади, кто ж был, батюшка читал. Чей-та малол, шел с нами, все сабирал тама».
Обряд бытовал в с. Хворостянка, в соседних селах (Нахаловка, станция Хворостянка) его не было. Поэтому информатор принимала участие в обряде уже позже. «Гадов 30 мне была, кагда хадила».
        Воспоминания Лидии Васильевны Корчагиной (1958 г.р.) также подтверждают информацию об обряде: «Я девчонкай хадила». Примерно в 1970-е вечером 14 сентября собирались девчата и ребята, делали из тыквы лампу (условно), в нее ставили свечку и клали коробку с мухами. Один из парней нес тыкву, кто-то из ребят переодевался в попа, имитировал грубым голосом: «Мушка-блошка, на каво ты нас покидаешь, как мы будим биз тебя жить, ты нас кусала». Девчата сзади плакали. Шли примерно от начала села до места, где хоронили. У ребят была лопатка (игрушечная), они копали могилку в поле или кювете. Девчата также переодевались юбки, рубахи, платки (старинные).
        Елизавета Ивановна Рябчихина (1934 г.р.) также помнит, как они девчонками ходили хоронить мушку-блошку на Семен день. «Бирешь тыкву, выризают там, это все, семички выгрибают, праризают там, ставят лампадку, щас вот лампатка, а тада мы как каптушка называли, и вот значит, зажигали ее туда и как кадила хадили. И вот идут впириди, коробчку брали, мух туда. Спичечные были уже». «О, эт и маи дети хадили, ни то што я. Ну тоже, пака замуш вышла, фсе чипушились». «Идем, галасим, причитываим. «Мушка-блошка, вы там типерь нас ня будите кусать, ни мяшать, будим спать спакойна». Причитывали, «как плачим, да. Мушка-блошка, типерь вы ня будите нас абижать, ни будите нас будить, будим мы типерь спакойна спать, как будь плоха биз вас».
       Точного определения места, откуда начиналось шествие, информатор не дает. «Ну сабираимси там примерна у какой-нибуть и идем с канца сила, идем на пирикрестак, на пирикрески харанили». Ходили, «канешна, многа, эт чилавек десить, восимь, вот так». Ребята тоже принимали участие в шествии. Тыкву несла одна из девочек. «А падайдем к какому-нибуть дому спицальна, ани выскакывають и за нами: «Вы што тут воитя». Эт ночию, часов в десять, в одиннацать». Тыкву несли, «как батюшка держить кадилу та, на виревачки, идешь, размахиваишь, ана гарить и свиркаить. Кирасину туда заливали и фитилек». Коробочка с мухой была одна, договаривались между собой, кто ее принесет. «Ну, дагаваривались, вот примерно ты, Катька или Тамарка». Муху ловили «и блошку лавили, слюнями ее рас, вот так пакатаишь и рас ее, туды». Когда шли, «хто воит, хто хахочит, все сразу». В шествии принимали участие разновозрастные группы, каждая группа ходила отдельно. «Мы тама где-та такой возраст, где-та такой возраст, каждая, канешна, са сваей группай». Самая старшая группа – «годов васимнацать, симнацать», самая младшая – «да гадов с тринацати начинали».
         Место захоронения обговаривали. Могилку не делали. «Ничаво, принисем, ни ямку ни капаим, бросим эт каробачку и ухадили». Информатор не упоминает об исполнении частушек или песен на обратной жороге: «Проста разгаваривали, шутили, да и все». По времени шествие занимало примерно около тридцати минут. «Полчаса пабегаим, пахахочим, да и все».
Нет упоминаний и о специальной одежде: «Мы ни убирались, вот и дети маи расли, ани тоже хадили в абычнай одежди. Так были юпки широки (в старину), лентами нашитые, ну, мы ни убирались пачамута. Мы када расли, ткали, да мала».

Указанные выше упоминания исследователей о смотринах невест зафиксированы не были.

Литература:

1.    Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. – М.: Индрик, 1997. – 912 с. – (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования).
2.    Иващенко К. Л. Календарные обряды Верхнего Дона. Липецкая область [Текст]/К. Л. Иващенко; ред.: А.Ю. Клоков, А.А. Найденов. – Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2018. – 260 с: фот. цв.
3.    Кривощапова Ю.А. «Домашние насекомые-паразиты в языке и фольклоре»//Живая старина 2005, № 04. – C. 43 – 47.
4.    Максимов С.В. Крестная сила. Нечистая сила. Неведомая сила: Трилогия. – Кемерово: Кемеровское кн. изд-во, 1991. – С. 132.
5.    Максимов С.В. Семен Летопроводец//Нечистая, неведомая и крестная сила.– СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильворг, 1903. – С. 498 – 499.
6.    Морозов И. А. Таракана хоронить//Рязанская традиционная культура первой половины XX века. Шацкий этнодиалектный словарь/Авт.-сост. И. А. Морозов, И. С. Слепцова и др. – Рязань, 2001.
7.    Пашина О.А. Календарно-песенный цикл у восточных славян. – СПб., 2006.
8.    Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. М. Забылиным. Репринтное воспроизведение издания 1880 г. – М.: Книга Принтшпот, 1990. – С. 103.
9.    Сахаров И.П. Сказания русского народа. Народный дневник. Праздники и обычаи. – СПб.: Издательство МГУ, 1895. – 245 с.
10.    Терновская О.А. К описанию народных славянских представлений, связанных с насекомыми. Одна система ритуалов изведения домашних насекомых/Славянский и балканский фольклор. Обряд. Текст. М., 1981, с. 139 – 159.


Центральная дорога с. Хворостянка. Фото В.А. Юрьева, 2019 г.
Хранитель традиций А.П. Зверев (1941 г.р). Фото В.А, Юрьева, 2019 г.
Жительница с. Хворостянка, хранительница традиций Е.И. Рябчихина (1934 г.р.). Фото В.А. Юрьева, 2019 г.
Видеозаписи